Системный кризис социологии связан с тем, что и сами социологи, и публикующие результаты их деятельности СМИ ориентированы на общие показатели по России. Тогда как пришло пора исследований отдельных групп общества
В предыдущем номере «Эксперта» была опубликована статья «Мастерские кривых зеркал [1]», авторы которой Михаил Рогожников и Михаил Тарусин показали, каким образом некорректно сформулированные вопросы социологических исследований приводят к существенному искажению их результатов. И все-таки это только наиболее очевидный аспект проблемы изучения общественного мнения в современной России. Больше того, эти самые некорректные вопросы зачастую являются следствием отнюдь не сознательного желания достигнуть нужного результата, а неадекватности всей сложившейся системы изучения общественного мнения. В этом номере мы публикуем вторую статью этих авторов, затрагивающую более общие проблемы.
Средняя температура по больнице
Cовременные опросы общественного мнения шибко разнообразны тематически и выражают соображение населения на практике по всем общественно значимым событиям и проблемам общества. При этом публикации социологических опросов сводятся к крайне простым выкладкам, например: 33% считают, что бытие удалась, 66% что не удалась, и над всем этим изрядный заголовок «Россияне считают, что их существование потерпела крах». Взгляд населения преподносится как простое арифметическое большинство, которое и есть точка зрения страны, в лучшем случае даются немного точек зрения (если предмет непроста). Мы считаем, что этакий подход к восприятию общественного мнения пагубен, и вот почему.
Сейчас мы только начинаем осведомляться заново российское среда то, которое складывается затем 1991 года. Но, как показывают уже имеющиеся результаты исследования стратификации российского общества, оно, не будучи поделено на антагонистически настроенные группы, в то же миг жутко неоднородно. Мы не имеем в эти дни ни типичной западной картины, где 50−70% людей принадлежат к среднему классу, ни советской, когда социально однородная доля общества составляла более 80%.
При этом и общемировая тенденция развития социологии такова, что штудирование общественного мнения становится все более сегментированным. Интересно, конечно, что думают «американцы вообще» о войне в Ираке, но куда интереснее и важнее, что думают христианские консерваторы, правая интеллигенция, бизнес. А что думают фермеры Северо-Запада , а латиноамериканцы? Ушел в прошлое строгий «средний американец», верный сынуля породившей его традиционной гэллаповской социологии.
Тем более значимо употребление методов как раз сравнительной социологии у нас. Ключевое словечко тут динамика. Чем динамичнее меняется общество, тем в большей степени в нем ощутимы поколенческие и социальные разрывы между опережающими группами и теми, кто меняется медленнее. (При этом немаловажно понимать, что «опережающая группа» в принципе не оценочный термин. «Опережать» в социальной динамике само по себе не славно и не плохо, это зависит от вектора развития общества.)
Так или иначе, социальная динамика меняет и социальные веса учитываемых при изучении общественного мнения голосов. Современные методики социологических опросов идеально не ловят эти факторы.
Можно предположить, что группа-лидер является и лидером общественного мнения (ЛОМ). К голосу людей опережающей группы внимательнее прислушиваются окружающие. Следовательно, если более того нынче общественное мнение по какому-то вопросу скорее, скажем, отрицательное, посмотрим, что думает по этому поводу наиболее динамичная группа, оттого что она влияет на других людей, приучая их к тому, что ее мнение ныне станет общим мнением завтра. В то же час группы, которые не разрешено полагать опережающими, оказываются гиперчувствительными к каким-то факторам, и их мнение становится определяющим для других.
Итак, хотя бы уже в силу неизбежно высокой социальной динамики нам нужно штудировать не общественное мнение в целом, а мнение социальных страт. Более того, заниматься изучением нужно не статичное общество, а реакцию на перемены, с одной стороны, и вызревание импульсов перемен в самом обществе с другой. Разные страты по-разному реагируют, по-разному генерируют импульсы развития и торможения, в разной степени приятель на друга влияют.
Если бы мастер Гидрометцентра, сообщая о погоде в стране, ограничился сведениями, что средняя температура по большинству регионов +20оC , то вряд ли кто-нибудь хотя бы приблизительно смог понять, какая погода будет в его регионе. Так же как и извещение врача о средней по больнице температуре абсолютно бесполезно и не имеет никакого отношения к состоянию больных. То же и в социологии.
Однако понятны, конечно, и проблемы реализации такого подхода. Она сталкивается как самое малое с двумя трудностями. Главная из них объем выборки. Для анализа не всего общества в целом, а отдельных его частей необходимо использование крупных выборок, не менее 5000 респондентов. В противном случае велика возможность неадекватного вычленения группы и ее представительства. В настоящее же момент ведущие социологические центры, как правило, оперируют выборками в 1500−2000 респондентов. Для выделения страт и их анализа этого недостаточно, но для реализации более крупных выборок не хватает средств.
Вторая задача значительно менее фундаментальна, но заслуживает упоминания. Крайне нередко СМИ считают, что читателю тяжко понимать в сравнении мнений различных социальных групп, и сами просят упрощенные данные по стране в целом.
По поводу этих проблем необходимо изречь следующее. Служба с крупными выборками, конечно, дороже, а к измерению «средней температуры по больнице» все уже привыкли. Тем не менее переход к сравнительным методам, крупным стратифицированным выборкам и изучению общественного мнения по сегментам как это давнехонько и неукоснительно делается в маркетинге неизбежен. Маркетологи не будут учить всех потребителей, они во что бы то ни стало выделят целевую группу и будут вкалывать только с ней. Так же и в анализе общественного мнения необходимо выделять сегменты общества и понимать, какие его части нам интересны в данный миг и почему. Более того, если верно давать результаты таких исследований, то это и для читателей (зрителей), которым уже наскучили общие данные, будет куда интереснее. Охота ведать о других, таких же как ты, о том, что они (мы) думают, постигать (не узнавать) себя в результатах это куда более привлекательно, чем впитывать текст про то, что считают абстрактные 33% абстрактных россиян. То же, но даже ещё в большей степени разрешается проронить и про другую группу потребителей соцопросов аналитиков: исследования по стратам дают куда большее пространство для анализа.
А если попробовать?
Когда Институт общественного проектирования совместно с компанией «РОМИР-Мониторинг» провел изучение «Стратификация российского общества» (см. "Реальная Россия [2]" N 19 за 2005 год), аналитиков в свое время всего заинтересовали ценности различных социальных групп и особняком того крупного образования, которое называется сегодня средним классом.
Средний класс нынешней России многообразен, при этом он составляет примерно 25% всего взрослого населения страны. Там есть высококвалифицированные рабочие, менеджеры высшего звена управления, руководители среднего звена, специалисты и даже представители интеллигенции с высоким уровнем образования. Но объединяет эти группы в обычный класс не только порядок жизни, но и общие ценности, отличающие представителей среднего класса как людей с высоким уровнем жизненной активности, амбициозных и целеустремленных.
Средний класс является к тому же наиболее динамично развивающимся социальным слоем. А его вклад в экономику страны существенно превышает вес самого класса посреди всего населения. Наконец, помимо ценностей вечных, ментальных, так сказать, необходимы ценности на каждый день, которые выражаются в пословице «Богу молись, да к берегу гребись», то есть средний класс сегодня занят наиболее важным делом выработкой прагматичных ценностей, которые сущность маховик, разгоняющий экономику страны и умножающий благосостояние ее граждан.
С прочий стороны, средний класс сам по себе неоднороден. Квалифицированные рабочие отличаются от руководителей и высокодоходных групп интеллигенции не только зарплатой (она как раз полностью сопоставима), но и отношением к жизни.
Приводимые примеры сравнительных социологических данных показывают реальную картину различий в ценностях ряда социальных групп. На 
графике 1 отображены кривые шкал ценностей различных групп внутри среднего класса. Очевидно, что эти ценности для среднего класса являются схожими и присущи среднему классу как группообразующие признаки (см. график 2). При всем при том если порядочность имеет одинаковое значимость для всех групп, то важность таковый ценности, как интеллект, в группах квалифицированных рабочих оказывается приметно меньше, чем у руководителей и топ-менеджеров (причем, что очень неожиданно, для последних она броско важнее, чем для интеллигенции). Заметим, что если бы мы оперировали только средними данными по стране («порядочность» 30%; «интеллект» 25%; «воля, энергия» 20%), то картина была бы совершенно иной, малоинформативной, а выводы на этой основе позволительно было бы произвести нимало неадекватные.
Еще единственный образец касательство к свободе личности. В этом месте группы среднего класса также более консолидированы в отношении важности свободы личности, нежели другие группы населения, и средняя оценка важности свободы личности по стране в целом (29%) не дала бы полного понимания отношения населения к этой ценности (см. график 3). Впрочем, еще более важные и в отдалении не очевидные вещи открываются, когда исследователь обращается не ко всему среднему классу, а к его отдельным группам. На графике 4 видно, что первенство свободы личности перед равенством это вовсе не «интеллигентские штучки». Отбор в пользу свободы личности очевиднее всего делают топ-менеджеры и квалифицированные рабочие. А высокооплачиваемая интеллигентская часть общества в этом оказывается куда ближе к своим низкооплачиваемым собратьям.
Эти примеры, разумеется, не претендуют на всестороннее отображение среднего класса и групп внутри его. Наша мишень показать, сколь более точную и объемную картину рисуют не общие данные по всей стране, а стратифицированные результаты. И если мы хотим вылезти из тупика социологии общих мест, приводящей к манипуляции общественным мнением, то и социологи, и СМИ должны поменять формат исследований и публикаций.
Ссылки
