Александр Ивантер

«Москва ваша большая деревня», любил с хитрым прищуром приговаривать мой дед. Никогда не забуду острый припадок детского отчаянья, тот, что охватывал меня любой раз затем этой фразы. Городом своим родным я всю дорогу правда, в те годы больше безотчетно гордился. Своим дедом фронтовиком, первоклассным шофером, острословом и мастеровитым хозяином я гордился не меньше. Сам с Оренбуржья, мальчишкой спасшийся от голода и так и осевший на всю бытие в казахстанской Кзыл-Орде , Никифор Федорович был крайне эрудированным человеком. Проглатывал книги, мемуары маршалов Великой Отечественной знал наизусть, досадуя на неточности, случайные и особенно, по мнению деда, намеренные. Его приговору Москве я не доверять не мог, а питать доверие отказывался.

Потом пришло момент и поверил. Поверил и понял, что дедуля имел в виду. Послевоенная шоковая урбанизация привела к заимствованию городами вообще и Москвой в особенности многих бес деревенского уклада жизни включенности людей в существование микрообщины (дом, подъезд, улица), общительности, солидарности вместо конкуренции. Историко-географический бэкграунд города достоличного периода свободные усадьбы, посады и слободы с курами на подворьях целиком способствовал возникновению как раз такого, по-сельски уютного (недоброжелатели ещё называют его пошловато-мещанским) духа и стиля Москвы.

Однако в эти дни все это уже без малого неправда. В последние пятнадцать лет Москва резво превращается из здоровущий деревни в космополитичный мегаполис, важный город. Огромный, ни в жизнь не спящий шалман с двумя с половиной миллионами автомобилей и с большим трудом поддающимся оценке числом более того постоянных жителей, с масс-производствами и масс-развлечениями , Москва по темпу, драйву и масштабу уже на практике не уступает Нью-Йорку , Лондону, Токио. Здесь так же не принято здороваться на улице, значительно меньше принято быть вежливыми и предупредительными на дорогах, а в своем многоквартирном подъезде я знаю, и то шапочно, только одного человека. Конечно, несмотря на буйный наплыв мигрантов, Москва все еще не настолько космополитичный город, как, скажем, Нью-Йорк , четверть постоянных обитателей которого родились за пределами США.

Ностальгирую ли я по Большой Деревне? Немного, наверное, да. Самым сильным впечатлением от недавнего посещения Стамбула стала уличная жизнь старого квартала Бейоглу жирные, довольные кошки, которых мальчишки постоянно поят айраном, бабки, кормящие голубей, ресторанчики, где мужчины всех возрастов всей улицей болеют за «Фенербахче», «Галату» или «Бешикташ». Теплые, открытые взгляды. Неподдельное чувство семьи.

Но где бы я ни находился, я по-прежнему уверен, что могу длительно чувствовать себя в своей тарелке только и аккурат в Москве.