От редакции
Итоги единого государственного экзамена в нынешнем году - как ушат холодной воды. В понедельник в Госдуме прошел круглый столик "ЕГЭ: панацея или катастрофа?". Депутаты настаивали на сохранении добровольности сдачи ЕГЭ и полной его отмене по гуманитарным предметам - литературе, истории и обществознанию. "В этом году 25% выпускников не сдали литературу, 23% - математику, 11% - российский язык, ещё 6−13% не получили положительной отметки по другим предметам. Это значит, что половинка детей в следующем году аттестаты не получит. И что с ними будет, если мы не внесем изменения в законодательство? Это катастрофа!" - сокрушался заместитель председателя комитета Госдумы по образованию, член-корреспондент Российской Академии образования коммунист Олег Смолин.
Подводя итоги обсуждения, участники круглого стола напомнили правительству, что беспорядки во Франции 1968 года, вылившиеся во всеобщую забастовку и приведшие к отставке президента Шарля де Голля, начались в студенческой среде - в парижских университетах. Аналогия, конечно, слабенькая. Молодежный протест в Париже образца 1968 года был во многом политическим, значительная доля студенчества пропиталась левыми (в том числе марксистско-ленинскими) и более того анархистскими идеями, да и все французское среда с жадностью хотело перемен - требовалась только искра. В нынешней России нелегко выдумать искру, из которой могло бы возгореться пламя. Но участники думского стола знают, что пришла пора налегать на самое больное - стабильность страны. Потому как градус общественной дискуссии о пользе или вреде ЕГЭ в текущее время как ни в жизнь велик, а времени на долгие споры не осталось: если неотложно не изменить законодательство, со следующего учебного года ЕГЭ из опыта превратится в неотъемлемый компонент нашей жизни.
Полемика, если ее немного упростить, сводится к двум прямо противоположным позициям. Первая такова: наша организация образования по-прежнему одна из лучших в мире, а ЕГЭ - инородное тело, коверкающее представление об эффективности системы. Вторая точка зрения сводится к тому, что ЕГЭ обнажил истинное состояние дел в российском образовании и винить в этом лакмусовую бумажку бессмысленно - лучше инициировать принимать серьезные меры.
О том, что ЕГЭ нуждается в определенном (а местами и сильно существенном) совершенствовании, спору нет. Но мы возьмем на себя смелость присоединиться ко второй точке зрения. Сигналы о том, что с качеством образования у нас не все в порядке, поступают регулярно. В окончательный обычный рейтинг 200 лучших университетов мира, составляемый газетой The Times и компанией Quacquarelli Symonds (занимается международными проблемами образования), не попал ни единственный русский вуз, хотя годом прежде МГУ им. Ломоносова занимал 93−е место, а СПбГУ - 164−е. Это оценка нашей высшей школы, но высшего образования без среднего не бывает.
Двоек по математике - 23%, по литературе - 25% - это без малого вердикт системе образования. Получается, что 11 лет большинство выявленных двоечников получали липовые тройки и четверки - во многом для того, чтобы не страдал престиж школы и конкретного учителя. А ученик и его родители получали от школы неверный импульс - мол, все не так скверно и поднажать не требуется. Тайное стало явным лишь тогда, когда оценивать выпускников взялись не те, кто их учил.
"Все советское момент мы гордились тем, что у нас нет инфляции, - приводит аналогию в одном из своих беседа проректор Высшей школы экономики Григорий Канторович. - Как только мы перестали назначать цены, стали измерять их посредством рыночные механизмы, оказалось, что инфляция есть, и гигантская. То же самое и с результатами школьного образования".
Наше среднее образование впрямь во многом остается советским. Пионерские галстуки и политинформации канули в Лету, даже появились элементы состязательности (частные школы, несколько учебников по каждой дисциплине и т.п.), но в остальном перемены мизерны. ЕГЭ был нужен уже хотя бы для того, чтобы заполучить правдивый срез состояния нашего образования. Он оказался печален. Но это лучше, чем и дальше продолжать действовать вид, что мы - самая образованная нация.
