Александр Привалов, академический редактор журнала "Эксперт"

Александр Привалов

Газета "Труд" сообщила в пятницу, что в МВД изобрели свежий способ борьбы за чистоту рядов. Милиционеров заставят дарить расписки в том, что они проинструктированы начальством: не участвовать в преступлениях, не хватать взяток, не усаживаться пьяными за руль, обходительно обращаться с обывателями и прочее. Официально представители министерства отрицают существование такого распоряжения, но источник в ГУВД Москвы подтвердил приобретение этих бумажек начальством среднего уровня - главами столичных ОВД и УВД. Цитируемые газетой эксперты отзываются о новации с насмешкой: мол, такие расписки не будут располагать юридической силы и не заставят милиционеров измениться. Насмешники правы: и не будут, и не заставят - ну так и нужны они не для этого. Новоизобретённые расписки имеют два смысла: конкретно эмвэдэшный - и полностью общегосударственный.

Конкретный толк вытекает из грозного указания, данного главой МВД Нургалиевым 22 августа всем милицейским руководителям: за месяц искоренить в ведомстве коррупцию. Мы-то с вами, кто в милиции не служит, услышав такую новость, "посмеялись и забыли", но у тамошних генералов нет права выпустить из памяти и нет оснований смеяться. Месяц заканчивается; чтобы ненароком не угодить под раздачу, надобно как-то отчитываться - и позволительно пари держать, юридически бессмысленные расписки окажутся важным и уместным пунктом в отчётах о выполнении министерского приказа. Каков приказ, таков и отчёт.

С больше же широкой точки зрения злосчастные расписки оказываются доведённым до карикатуры проявлением всё чаще наблюдаемой в самых разных сферах тенденции: отказа от институтов традиционных и прямо опирающихся на действующие правовые акты - в пользу чего-то рукодельного и базирующегося на волях и договорённостях отдельных лиц. В данном случае всё просто. Когда генерал милиции требует у майора милиции расписку в том, что генерал ему, майору, строго-настрого запретил грабить (в старинном, широком смысле слова), мы понимаем, что на самом-то деле расписку даёт сам генерал. В том, что в рамках закона и своих законных полномочий он не может и не надеется удерживать подчинённых в подобающих рамках. В том, что и его отношения с руководством строятся не на законе и должностных инструкциях, а на личных соглашениях; что остерегается он - и за себя и за своих людей - не санкций закона, а начальственного гнева - ну и так далее. И в МВДМинистерство внутренних дел это никак не первостепеннный открытый шаг от закона к системе договорённостей. К тому же разряду, на мой взгляд, относится сделанное ещё летом указание министра Нургалиева о введении института личного поручительства при назначении милицейских руководителей. Не буду спорить: целиком возможно, что в каком-то проценте случаев это сможет сработать на пользу дела, но сути новшества - договорённости поверх, а значит, вместо закона - отдельные успехи не отменят.

Подобных примеров попадается всё больше. Вот на прошлой неделе руководство отчитывалось перед депутатами Государственной думы о своей антикризисной работе. Событие, всецело лежащее в русле и писаного закона, и традиций почтенного института власти, разделённой на представительную и исполнительную. В нынешней же ситуации надобность в серьёзном обсуждении уже совершённых и намечаемых действий правительства диктуется не только институциональными соображениями, но и практическими: положение очень неопределённое; никто не знает наверное ответов на важнейшие вопросы, и по одному этому никакие решения не базируются на консенсусе; потребность в независимой оценке правительственных действий необычайно велика. Но обменивание взглядами в Думе вышло чисто протокольное: судя по газетным отчётам, стороны (ветви власти) более того не весьма притворялись, что участливо слушают приятель друга. "Приняли к сведению" - и вся любовь; институт разделённой власти не сработал или сработал только для галочки. Чем же он заменяется? Неотменимо нужные обсуждения ограничиваются дискуссиями в правительстве; они там могут быть сколь угодно содержательными, но они закрыты - и уже вследствие этого недостаточны. Столь же сущностно важная связь правительства с публикой всё чаще происходит посредством заявления первых лиц на форумах, конференциях, встречах с прессой и т. п. Форумы и конференции - прекрасная вещь, но они никак не заменяют институционализированных обсуждений - хотя бы потому, что большие начальники, выступая там, даже теоретически не обязаны учесть реакцию аудитории. Как мы видим, замена традиционному и законному институту получается не совершенно адекватной, хотя и имеет тот несомненный для своих участников плюс, что без особых хлопот составляется из удобных для них материалов.

Необходимая предпосылка появления субститутов из подручного добра - более или менее общая уверенность в том, что традиционные институты в данной сфере не адекватны нашим реалиям, что законы в ней не работают, причём не только у нас, а ни в жизнь и нигде, - это уже так самим Богом устроено, и волтерианцы бесполезно супротив этого говорят. Такая уверенность ни при каких обстоятельствах не возникает сама по себе; она сто раз из ста оказывается плодом настойчивой и изобретательной работы госслужащих. (Замечу в скобках, что самое малое на свете вещей более вредных, чем креативный чиновник. Если вас спросят, кого следует остановить свой выбор в госучреждении, Прометея или Акакия Акакиевича, храбро указывайте на последнего. Прометеев в вицмундирах если и позволительно желать, то не более двух-трёх , да и то только на что надо просматриваемых издали, то есть не менее чем министерских постах. Прочие же - нехай бы поменьше выдумывали.) Сначала они всё смелее практикуют коррупцию; следом безнаказанность их практики вселяет в публику уверенность, что коррупция неотъемлема от традиционных институтов; а там уж - как бы с согласия публики - разрешено выстраивать что-нибудь поверх и вместо закона. Вернусь к милицейским новациям, о которых говорено в начале. Понимает ли министр Нургалиев, что все эти расписки и поручительства сущность и сублимация нынешней коррупции, и свежеиспеченный обличье коррупции (поскольку всё незаконное есть порча закона)? Вероятно, понимает. Но не опасается, что его за это осудят: потому как закона-то - вы же видите! - недостаточно.